3. Отражение гендерных стереотипов в немецком фразеологическом фонде

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 

Источником для него послужили следующие словари:

H. Beyer, A.Beyer,Sprichwörterlexikon (1987); W.Friederich, Moderne Deutsche Idiomatik (1976); Фразеологический словарь современного немецкого языка (1975).

Методом сплошной выборки, проведенной под нашим руководством А. Миллер,  было отобрано 378 фразеологических единиц всех типов (по классификации И.И. Чернышевой). Критерием отбора стал формально-семантический признак, то есть мы относим к своему материалу ФЕ, где эксплицитно или имплицитно присутствует гендерная семантика:

Eine schöne Frau hat immer recht; eine böse Sieben.

Иными словами, отбирались ФЕ, содержащие непосредственную номинацию пола, либо его метафорическое переосмысление. Это относится прежде всего к лицам женского пола, так как мужские номинации представлены гораздо шире и для их анализа надо исследовать практически весь пословично-поговорочный материал.

Наиболее частотными в исследованном материале оказались номинации:

Frau, Weib, Mädchen, Braut, Mutter, Stiefmutter, das schwache/schöne Geschlecht, Großmutter, Oma, Hausfrau, Nonne, Magd, Witwe

Однако частотность их различна. Наибольшую встречаемость показали лексемы :

Weib, Frau, Mädchen, Braut, Mutter

При разделении исследуемого материала, как и в русском языке, однозначное проведение границ между семантическими областями не представляется возможным. Так, ряд ФЕ может быть отнесен и к области женского интеллекта, и к сфере семейной жизни. Несмотря на это, представляется возможным выявить, какие семантические области представлены в материале наиболее явственно и какую картину мира они отражают. Возможно также проследить наличие положительной, отрицательной или нейтральной оценки и описать ее количественные характеристики, выявив доминанту.

Все это позволяет выяснить, как, в каких фрагментах картины мира, фиксируемой языком, происходит “означивание” второго пола и какое место на аксиологической шкале оно занимает.

Анализ показал, что немецкий фразеологический материал представлен следующими семантическими:

1) супружество/брак; 2) молодая девушка; 3) внешность женщины; 4) материнство; 5)женщина как сексуальный объект; 6) качества женского характера; 7) номинации женщин как представительниц своего пола; 7) ряд более мелких  и слабо представленных подгрупп, относящихся к старости, вдовству, любви, религии.

Рассмотрим подробнее каждую из обнаруженных группы (в скобках указано количество ФЕ):

1. Супружество (92)

В этой семантической области выделяются следующие сферы:

1) девушка в роли невесты (27);

2) тяготы брака для мужчины (18);

3) практические рекомендации (для мужчин) (16);

4) заключение брака (9);

5) значимость женщины для удачного брака (9)

6) главенство мужа (5)

7) бесспорное единство мужа и жены (4)

8) названия супруги (3)

2. Молодая девушка (44)

Это вторая по количеству ФЕ группа. Важно отметить, что подсчет единиц проводился в этой группе по формальному признаку - наличию в составе ФЕ слова Mädchen. При этом в большом количестве случаев девушка выступает в роли невесты - основной своей роли, как показывает языковой материал. Таких ФЕ обнаружено 27. Хотя они включены нами в группу “Супружество”, правомерно учитывать их и при анализе группы “Молодая девушка”, которая, таким образом расширяется до 66 единиц.

Затем следуют две примерно одинаковые количественно группы - 1)“Внешность” и 2) “Материнство”(40 ФЕ), сюда же мы относим и 9 ФЕ, где лексема Mutter употребляется метафорически. К этой же группе мы отнесли ФЕ со словом Stiefmutter, так как семантика подобных пословиц имплицитно содержит сравнение с материнской заботой, и мачеха в них интерпретируется как “не-мать”, что является ее главным признаком, вытекающим из сравнения с концептом “мать”. Это позволяет утверждать, что при означивании этого фрагмента картины мира язык “отталкивался” от образа матери. Особую подгруппу составляют ФЕ, значение которых основано на семантическом переносе:

Bei Mutter Grün übernachten

3. Внешность женщины (40)

4. Материнство (40)

5. Женщина как сексуальный объект (30)

Эта группа весьма представительна (30 единиц). К указанному числу может быть присоединен ряд ФЕ из других подгрупп (“Девушка”, “невеста”). Поэтому распространенность этого фрагмента картины мира, создаваемой немецкой фразеологией, можно считать еще более высокой:

Eine schöne Frau will jeder küssen

В этой группе очень четко присутствует адроцентричный взгляд: все оценки производятся с мужской точки зрения. Положительно оценивается привлекательная внешность с позиции ее значимости для мужчины, а также с прагматической точки зрения:

Eine schöne Wirtin macht einen teuren Gasthof.

Отсутствие привлекательности считается значимым признаком и отмечается вербализацией этого признака:

Eine Grazie ist sie nicht.

6. Отрицательные характеристики женщины (47)

Особенно выделяются:

1)сварливость, злость (14);

2) фальшь, неискренность, хитрость (12)

3)опасность (7);

4) болтливость (6);

5) непостоянство (4).

Еще одной чертой немецкого фразеологического материала является явное преобладание отрицательной оценки в общей массе ФЕ (этот факт обнаружен также Т.Л. Сизых и Л.П. Борисовой (1999). Нами выделена группа ФЕ, отрицательно оценивающих женщин и женскую деятельность (47 единиц). Однако этим количеством отрицательная оценка не исчерпывается. Сюда же может быть присоединена подгруппа “Тяготы брака для мужчин” из семантической области “Брак” (которая в ней является второй по частотности после подгруппы “Невеста”: соответственно 27 и 18 единиц), а также ряд других ФЕ из разных подгрупп.

Наиболее четко поддается определению, какие черты женщин характеризуются отрицательно. К их числу относятся (по убыванию частотности):

1) сварливость, дурной нрав, злость:

alte Schraube, ein richtiges Reibeisen;

ein böser Mann ist ein Teufel, eine böse Frau eine Hölle;

2) хитрость, фальшь, неискренность :

eine falsche Katze,

Wo Eva gemalt steht, da ist die Schlange nicht weit,

Frauen sind schwer zu durchschauen;

3) недостаточность, неполноценность женского интеллекта:

eine dumme Gans.

Часто происходит инфантилизация женского ума, когда лексическое окружение слова Frau соотносится с подобными концептами:

Kindern und Frauen muβ man ihr Spielzeug lassen.

Во многих случаях в одной ФЕ соединяются разные отрицательные оценки, например, глупость и вздорный характер:

eine dumme/blöde Ziege;

4) опасность, исходящая от женщины:

Eine Frau und ein Gewitter sind immer zu fürchten.

Как и в русском материале, имеют место сопоставления с чертом:

Eine Frau, sei noch so klein,

stellt dem Teufel ein Bein

Опасность связывается с непредсказуемостью, нелогичностью;

5) болтливость. Отрицательное отношение к женскому говорению:

Die Fische sind stumm, aber die Fischweiber nicht

Alte Weiber und Frösche quaken vie.l

7. Примыкает к предыдущей группе ряд ФЕ, характеризующих женский интеллект (15), где большинство ФЕ коннотированы отрицательно.

8. Нейтральные и положительные характеристики женщин (21).

Эта группа ФЕ занимает  существенно меньшее место в общей массе исследуемых единиц. Кроме того, нам представляется существенным разграничивать употребление в ФЕ существительных Frau, Weib в связи с предшествующим им определенным и неопределенным (нулевым) артиклем. Рассмотрим ряд примеров:

(1)Die Frauen sind die schlauen

(2)Die Frauen sind schwer zu durchschauen

(3)Die Frauen heissen alle Eva

(4)Einer reinlichen Frau fehlt es nie an Wasser

В примерах (1)-(3) употреблен определенный артикль, в примере (4) - неопределенный, что влияет на смысл всего высказывания. Согласно когнитивному взгляду на грамматику (Лангакер, 1992), любое грамматическое явление символично и отражает некоторые особенности человеческой когниции, связывая одни структуры знаний с другими. Учитывая эту особенность, Х. Вайнрих предложил разграничивать анафорический (определенный) и катафорический (неопределенный) артикли, употребление которых во многих случаях зависит от наличия или отсутствия у слушающего предварительной информации об обсуждаемом объекте. Различая три типа предварительной информации - 1) контекстуальную, 2) ситуативную и 3) знания о языке и мире, -  Вайнрих особо выделяет третий тип: “Если ни контекст, ни ситуация не детерминируют имя, говорящий все же может употребить анафорический артикль и подчеркнуть тем самым еще один вид предварительной информации. Слушающий отсылается в этом случае к знанию о языке, имеющему место в любой языковой игре, или к общему знанию о мире.- Перевод наш.- А.К.”  (Weinrich, 1993,S.415).

Особенно часто, на взгляд цитируемого автора, такие ситуации возникают при употреблении имен существительных в качестве родовых понятий: “Такие понятия должны употребляться независимо от контекста, так как они имеют определенное, понятное всем носителям языка “стандартизированное” значение, не зависящее от контекста. На это значение указывает анафорический артикль. Тем самым производится апелляция к фоновым знаниям”  (Там же, с.417).

Это правило применимо к пословицам и поговоркам, представляющим собой “текст в тексте” (там же, с.430) и потому не требующими предварительной контекстуальной или ситуативно обусловленной информации, а соотносящимися со знаниями о мире.

Таким образом, примеры (1) - (3) вследствие употребления анафорического артикля реферируют к общим знаниям о мире, включая всех лиц женского пола, то есть имеют обобщающее значение.

В примере (4) употреблен катафорический артикль, выполняющий иную функцию, “привлекая внимание слушающего к отклонению или особенности уже знакомого понятия” (Там же, с.426). Поэтому генерализующее значение катафорического артикля в этом случае ослаблено по сравнению с анафорическим.

Катафорический артикль в нашем материале чаще употребляется в ФЕ, содержащих положительно коннотированную информацию:

Eine gute Frau ist des Goldes wert

Eine gute Frau macht aus einem Achtziger einen Vierziger...

Напротив, ФЕ, содержащие отрицательную оценку, чаще обнаруживают анафорическое употребление артикля, то есть более высокую степень генерализации. Обнаруженная нами закономерность носит вероятностный характер, тем не менее, она просматривается весьма четко и, безусловно, значима для выяснения места женщин в картине мира, создаваемой немецкой фразеологией.

И это позволяет заключить, что в случаях фиксации отрицательного обобщение выше, то есть отрицательные качества приписываются женщинам как имманентные, а положительные, скорее, как вероятностные.

9. Любовь и ухаживания (9).

Любви и ухаживаниям, независимо от намерения заключить брак, посвящена небольшая группа ФЕ, где также преобладает андроцентричный взгляд на отношения между представителями двух полов (см. также Вильмс, 1997):

Was die Geliebte tut, ist alles gut;

Wer liebt, dem ist jeder Tintenfleck eine Venus

Отсутствует отрицательная оценка женщин, выраженная эксплицитно, однако общая идея ФЕ этой подгруппы состоит в том, чтобы отразить “слепоту” любящего мужчины, не способного заметить недостатки любимой. Женский взгляд на любовь и привязанность нами не обнаружен.

10. Старая женщина (6)

11. Религиозная сфера, где доминирует лексема Nonne (монахиня) (6).

12. Вдова (2)

13. Непорочность (6).

Эта небольшая подгруппа отражает моральную оценку коитуса, который для женщины является “падением” - zu Fall kommen. В основном в этой подгруппе доминирует понятие Unschuld: Unschuld verlieren/ bewahren/ nehmen.

Подгруппы 11-13 находятся на периферии семантического поля женщина. При этом иллокуция сострадательности, обнаруженная нами в гораздо более многочисленной группе русских ФЕ, включающих номинации вдова и старая женщина, в немецком материале отмечается лишь в одном случае:

Einer jungen Witwe weiß jeder einen Klecks anzuhängen

Более свойствен для немецких ФЕ прагматический подход:

Wer die Witwe freit, freit auch die Schulden

Лексема Nonne (монашка) в русских ФЕ практически не встречается. ФЕ немецкого языка позволяют выделить этот фрагмент исследуемого лексико-семантического поля. Его особенностью является ироническая коннотация, присущая всем единицам этого фрагмента:

Frisch gewagt ist halb gewonnen, sprach der Pastor zu den Nonnen;

Alles kommt an den Mann, sagte die Nonne, bloss ich nicht.

Фрагмент поля, относящийся к понятию altes Weib (старуха), часто обнаруживает присутствие лексемы Teufel (черт):

Mit einem alten Weib führt der Teufel keinen Prozeß;

Wo der Teufel nicht hinwagt, schickt er ein altes Weib

14. Номинации “слабого пола” как такового (5).

Эта небольшая подгруппа ФЕ выражает понятие женственности как таковой, включая ФЕ типа die holde Weiblichkeit. В ней присутствуют атрибуты, соотносящиеся с лексико-семантическим полем “Слабость”: schwach, hold, zart:

Zorn ist ein Mann, Sanftmut ist eine Frau

15. Адам и Ева (2).

В немецком материале представлена также немалое количество пословиц, представляющих собой “цитации” ( по В.Н. Телии):

Alles mit Überlegung, sagte die Frau und briet Speck in Butter;

Können vor Lachen, hat das Mädchen gesagt.

Все они носят иронический характер. Женщины в них выступают как несерьезные, умственно недостаточные существа. Как и в русском материале, эти ФЕ можно отнести к андроцентричным феноменам языка.

Необходимо отметить, что мы предлагаем один из возможных вариантов разграничения ФЕ. Во многих случаях однозначное отнесение фразеологизма к той или иной группе затруднено “пересечением” в нем разных семантических признаков.

Прежде всего обращает на себя внимание несколько большее, по сравнению с русским материалом, количество номинаций: ein blondes Gift, eine fesche Katze, ein flotter Dampfer. Таким образом обнаруживается большая значимость классификации, упорядочения. При этом подавляющее большинство номинаций производятся с мужской точки зрения, то есть “второй пол” выступает в роли объекта. Хотя лишь немногие выражения представляют собой выраженную негативную оценку, подавляющее большинство несет иронически-сниженную оценку. Особенно это касается семантической области “молодая девушка”, что создает стереотип внешне привлекательного, легкомысленого и не очень умного существа. В ряде случаев подчеркивается ненадежность, вероломность: eine typische Eva.

Заслуживает внимания выражение guter Kerl, употребляемое по отношению к девушке отзывчивой, готовой помочь и даже пострадать за других. Анализируемая семантическая область характеризуется также тем, что женский образ ни разу не выступает в ней в роли субъекта, агенса. Наряду с простыми номинациями, носящими, как уже указывалось, андроцентрический характер, присутствует ряд глагольных фразеологизмов, где девушка также является объектом действия:

sich einen Zahn angreifen, sich einen Goldfisch angeln, jemandem einen Zahn abschrauben.

Семантическая область материнство

Как и в русском материале материнство коннотировано только положительно:

Mutterliebe altert nie; Wer das Kind bei der Hand greift, greift der Mutter ans Herz.

Вместе с тем, встречаются ФЕ, соотносящие сферу материнства и сферу сексуальности:

Einmal hat’s die Mutter erlaubt, sagte das Mädchen.

В целом материнству посвящены 40 единиц (в русском материале - более 100). Образ матери определяется с точки зрения ее необходимости для мужа и детей. В русских ФЕ этот момент также присутствует, но не является единственным. Его дополняют интроспективные пословицы, отражающие точку зрения самой женщины. Кроме того, в русском материале более ярко выражена эмоциональность.

Подгруппа, посвященная описанию женской внешности, обнаруживает значительные расхождения с аналогичной русской подгруппой. Немецкий язык  относит привлекательную внешность к числу значимых ценностей. Отношение к внешности весьма прагматично:

Eine schöne Wirtin macht einen teuren Gasthof.

Красота также связывается с опасностью и соотносится с военной сферой:

Eine schöne Frau hat ihre Waffen bei sich.

Из русского материала явствует, что значима не столько внешность, сколько иные качества, которым отводится более существенна роль:

С лица воды не пить, а с человеком жить.

Красота приглядится, а щи не прихлебаются.

Для мужчины красота в некоторой степени даже является отрицательным качеством:

Красивый муж на грех, а глупый на смех.

Следует, однако, отметить, что нами обнаружена и некоторая динамика концепта “Внешность”. Так, Русский ассоциативный словарь (1994 -1996) дает информацию о том, что встречаемость слов “женщина” и “красивая” довольно высока, как высока и встречаемость слов “женщина” и “умная”. Этот факт подтвердился и в нашем ассоциативном эксперименте (Кирилина, 1999б).

Подгруппа Женщина как объект сексуального удовольствия занимает существенное место среди немецких ФЕ.  При этом постулируется, моральная ответственность женщин, как показывает подгруппа, связанная с целомудренностью: jemandem die Unschuld nehmen, zu Fall kommen.

Здесь четко просматривается гендерная асимметрия: все высказывания такого рода обращены к женщине и являются, на наш взгляд, подтверждением идеи М. Фуко: “Дисциплина - это принцип контроля над производством дискурса. Она устанавливает для него границы, благодаря игре идентичности, формой которой является постоянная реактуализация правил”(Фуко, 1996, с.69).

Вместе с тем, следует учитывать, что в исследуемом нами словаре В. Даля изъяты ФЕ, содержащие ненормативную лексику Этот вопрос мы подробно разбираем в работе Кирилина, 1998д, где показываем, что в обсценных фразеологизмах не обязательно должно быть отражено мужское доминирование.

Подгруппа “Женщина как объект сексуального удовольствия” представлена в немецком материале шире, чем в русском:

Ohne Frauen und Wein kann niemand fröhlich sein.

Altes Geld und junge Weiber sind gute Zeitvertreiber

Подгруппа Супружество

Это одна из наиболее представительных областей в немецкой выборке. Большинство обнаруженных здесь ФЕ стилистически нейтральны и являются как бы руководством к действию (Ср. Николаева, 1994). Важное место в этом фрагменте картины мира, создаваемой немецким языком, занимает выбор невесты. Признается, что жизнь мужчины во многом определяется тем, какая у него будет жена. Однако и здесь четко прослеживается андроцентричность. Невеста выступает в роли объекта. Существенную часть этой группы составляют глагольные сочетания, в большинстве которых женщина снова выступает в роли объекта действия:

in festen Händen sein

Наряду с этим, женщина может являться и субъектом действия:

(dem Mann) eine Gardinenpredigt halten; jemandem die Hand fürs Leben reichen.

Однако рекомендации в браке, описания тягот семейной жизни обращены лишь к мужчинам. В русском же материале имеют место ФЕ типа Замуж иди - в оба гляди, обращенные к адресату-женщине. Такие ФЕ в немецком материале нами не обнаружены.

Подгруппа Умственные способности женщин

Немецкая феминистская литература подробно освещает сложившиеся в обществе представления о женском интеллекте и, соответственно, о женской деятельности:

“Так как женщины в нашем обществе имеют более низкий статус, чем мужчины, их деятельность также получает более низкую оценку, чем деятельность мужчин. При одинаковых занятиях считается, что действие, выполненное мужчиной, более значимо, чем действие, выполненное женщиной”

(Trömel-Plötz, 1984, S. 56 - перевод наш - А.К.).

Наш немецкий фразеологический материал подтверждает этот вывод: более 2/3 ФЕ, посвященных женскому интеллекту, отражают андроцентричное представление об ограниченности и недостаточности женского интеллекта:

eine dumme Ziege; ein verrücktes Huhn; Kindern und Frauen muß man ihr Spielzeug lassen.

Обращает на себя внимание метафоричность многих анализируемых ФЕ. Метафора базируется на сравнении с животным миром, с теми животными, которых принято считать глупыми и неразумными. В ряде случаев, однако, интеллект и разумность женщин признаются, но с точки зрения из полезности для мужчин:

Eine kluge Frau macht den Mann vernünftig

Обобщая, можно сделать вывод, что положительная оценка женщины встречается в семантических областях, где женщины представляют ценность для мужской жизни, особенно это касается сферы повседневного семейного быта, где жена обеспечивает повседневное комфортное состояние мужа. Именно там меньше всего негативных или дискриминирующих оценок. Но там же четко прослеживается тенденция, названная Л. Пуш “инструментализацией” женщин (Pusch, 1990, S.24). Отношение к женщине сопоставимо с отношением к предмету потребления: она оценивается положительно в случаях, когда ее необходимость очевидна (мать, хорошая хозяйка). В иных случаях она выступает как нерелевантный фактор и немедленно характеризуется как низшее существо, умственно недостаточное, физически неполноценное, своенравное и коварное.

Женские качества как негативная характеристика мужчины

Стереотипы мужества как проявления “настоящего” человека вступают в противоречие с качествами, приписываемыми женщинам. Поскольку вполне человеком является мужчина, то приписывание женщине мужских качеств повышает ее значимость (guter Kerl), а употребление лексем, синтагматически сочетающихся обычно с референтом-женщиной, снижает статус мужчины:

heulen wie ein Weib; sich wie ein altes Weib benehmen

Женский труд

Эта семантическая область невелика (8 единиц) и относится лишь в сфере домашней работы:

Das Auge der Frau hält die Stube rein

Eine Frauenhand findet immer zu tun.

Отрицательные обозначения женщин

Это вторая по многочисленности семантическая  группа, включающая 64 ФЕ, что само по себе заслуживает внимания, особенно в сопоставлении как с семантической областью “женский труд”, насчитывающей всего 8 единиц, так и с русским фразеологическим материалом, где подобная семантическая область также имеет место, но представлена в процентном отношении не столь широко, что особенно важно с учетом значительной количиственной разницы русского и немецкого материала.

В этой семантической области выделяются две группы языковых единиц: 1) номинации женщин и женского характера, состоящие из фразеологических сочетаний, 2) насмешливо-ироническая группа пословиц.

К прототипическим чертам женщины относятся:

- неискренность (eine falsche Katze),

- хитрость, коварство (sie ist listig wie eine Schlange),

- неверность (schöne Weiber, vergoldete Hörner),

- вздорность (dreier Weiber Gezank macht einen Jahrmarkt),

- болтливость (die fische Sind stumm, aber die Fischweiber nicht),

- умственная недостаточность.

Примечательно также, что независимо от того, какая именно негативная черта отражается в соответствующем фразеологизме, имплицитно, а в ряде случаев и эксплицитно присутствуют и иные негативные черты:

Ist die Frau vor dem Spiegel, so vergißt sie den Tiegel

Фразеологизмы этой группы, в силу своей принадлежности к паремиологии, как известно, дающей “усредненную”, стереотипную, картину мира, представляют собой тотальное обобщение, закрепляя в народном сознании образ “усредненной” женщины как существа, наделенного главным образом отрицательными качествами. Индивидуальные особенности стираются. Отрицательные же черты закрепляются в народных “стереотипах-прескрипциях” (по В.Н.Телии), переходя в модус ожидания. негативные характеристики женщин подаются, таким образом, как имманентные всем представительницам “второго пола”, ориентируя носителей языка на то, чего следует ожидать от женщины.

Нейтральные и положительные характеристики женщин

Особенностью этой группы является отсутствие гомогенности. Выделяются следующие подгруппы:

- номинативные конструкции разного вида:

die erste Dame des Staates, die weiße Frau, grüne Witwen;

- единицы с положительным значением, отражающие стандартные представления о женственности и мужественности и содержащие поэтическую метафору, основанную на когнитивном отождествлении категорий пол (sexus) и грамматический род (genus):

Zorn ist ein Mann, Sanftmut ist eine Frau.

(В связи с эти уместно указать (Ольшанский, 1997), что в немецком языке названия сильных эмоций относятся к мужскому роду. Вообще представляется, что соотношение пол/грамматический род в немецком языке имеет более сильную психологическую мотивированность, чем в русском (см. также Топорова, 1996, с.89);

- высказывания, высоко оценивающие хозяйственную деятельность женщин:

Einer reinlichen Frau fehlt es nie an Wasser

- выражения, где оценка отсутствует:

Wer Töchter hat, hat auch Söhne.

Особенностью этой группы является тот факт, что она включает не общественно или жизненно важные качества женщин, а лишь маргинальные.

Таким образом, по качеству оценки (положительная, отрицательная, нейтральность) материал исследования разделяется следующим образом:

Положительная оценка:

- молодая девушка,

- красивая внешность и привлекательность,

- “полезность” и незаменимость женщины как супруги и хозяйки,

- материнство.

Отрицательно оцениваются:

- женский характер,

- женский интеллект,

- красота как опасность для мужчин.

нейтральный характер имеют:

- некоторые сферы отношений между женщинами и мужчинами;

- женщины в сферах жизни, не являющихся центральными, и в тех, которые не имеют отношения к мужчинам.

Бросается в глаза факт, что первые две группы (в которых оценка присутствует) являются гораздо более много численными. При этом самой большой количественно является группа отражающая негативные характеристики женщин.

Этот факт подтверждает сформулированное В.Н. Телией для лингвокультурологического анализа правило: “Эмотивность, или эмотивная коннотация, - это не только реакции на образ, лежащий в основе значения, который сам по себе также вызывает психологическое напряжение, но еще и результат интерпретации образного основания в категориальном пространстве установок культуры и ее “идеалов”: гармония с этими установками выражается в спектре положительных чувств-отношений в диапазоне одобрения, а дисгармония - в диапазоне неодобрения (презрения, осуждения, пренебрежения, уничижения и т.п.)... в этих чувствах-отношениях всегда присутствует эмпатия субъекта некоторой ментальности, осознающего, каким подобает или не подобает быть объекту отношения с точки зрения “образцов” бытия”(Телия, 1996, с.232).

Учитывая, что гендерные отношения в целом в немецкой фразеологии (включая паремиологию) представлены слабее, чем в русской, значимо преобладание в них негативной оценки женщины. В этой связи можно считать справедливым упрек  в “замалчивании” (Unsichtbarmachung) жизни и деятельности женщин, их “инакость”. Таким образом, как считает О.Н. Колосова (1996), возникает категория отчуждения.

Принятые обозначения женщин

Отличительным признаком этой подгруппы является стилистическая маркированность, часто полярность - отнесенность к высокому стилю или , наоборот, сниженность высказываний:

Schwachheit, dein Name ist Weib;

von zarter Hand (gehob);

die holde Weiblichkeit (iron);

das schöne/schwache/zarte Geschlecht

Семантическое ядро этой подгруппы составляют два признака - слабость и нежность.

Примечательно, что акцентированы именно они, тогда как анализ других семантических областей показал, что эти признаки не являются в них значимыми и не лексикализуются.

Последняя группа ФЕ объединяет разнообразные ФЕ, где номинации женщин употребляются метафорически:

seinem Leibe keine Stiefmutter sein;

Vorsicht ist die Mutter der Porzellankiste;

bei Mutter Grün übernachten

При этом сохраняется позитивность образа матери, вызывающего ассоциации с заботой, вниманием, преданностью, так как метафорический перенос основан именно на этих признаках.

Завершая рассмотрение материала немецкого языка, проведем некоторые обобщения:

1. Женщины присутствуют лишь в некоторых фрагментах картины мира, создаваемой немецкими ФЕ. Число таких ФЕ очень мало.

2. Доминирует андроцентричный взгляд на гендерные отношения. Налицо выраженная гендерная асимметрия: женщины представляются с  точки зрения их отношения к жизни мужчин. Оценка женщин и женской деятельности производится с позиции их полезности и необходимости для мужчин. Положительно  оцениваются материнство, хозяйственность, привлекательность, юность.

3. Женщины фигурируют как объект потребления. Их агентивность крайне незначительна. Присутствует инструментализация образа женщины.

4. Создавая усредненный образ женщины, немецкая фразеология в качестве прототипических подчеркивает ее отрицательные черты. Типично женские качества оцениваются главным образом отрицательно. Применение к женщинам номинаций, считающихся мужскими, оценивается положительно и наоборот. Известный пример Mannweib (мужеподобная женщина), на наш взгляд, не противоречит этой идее, так как сложное существительное  Mannweib не является мужским обозначением женщины в чистом виде. В семантических областях, где доминируют типично женские качества, вероятность негативной оценки выше. Такая тенденция присутствует и в русском языке. Номинация “баба” по отношению к референту-мужчине коннотирована отрицательно. Женщина- хороший товарищ может быть названа “свой парень”.

4.  Сопоставление данных русской и немецкой фразеологии

Сравнение гендерно релевантных образов дает основания ставить вопрос о некоторых  различиях в картине мира немецкого и русского языкового сообщества: ”несовпадение в интерпретации определенных фрагментов действительности фиксируется в языке различных языковых сообществ. При этом некоторые из этих концептуальных различий могут оказаться культурно значимыми”(Добровольский, 1997, с.41). Контрастивный анализ, по Добровольскому, и является одним из способов установления культурно значимых различий.

4.1. Сходство гендерных стереотиопов

По многим параметрам отражение ГС в обоих языках обнаруживает общие черты.

1. Первым по степени важности следует расположить андроцентричность (ориентированность языка на дефиниции и оценки, производимые с точки зрения мужчин). И немецкая, и русская фразеология представляют несвободный образ женщины, где ее ипостаси жестко разграничены по семантическим областям в зависимости от отношения к мужчинам: девушка, невеста, жена, мать, домохозяйка, старуха, вдова и т.п. Женщины, их характер и деятельность определяются как “Иной”, “Другой”, составляя один из полюсов более общей оппозиции “Свое - чужое”.

2. С пунктом 1 связана более низкая оценка женщины как в русском, так и в немецком языках.

При этом доминирование мужчины четче просматривается на немецком материале.

3. И в том и в другом языках женщина часто выступает как объект действия, предмет потребления. Положительные характеристики женщин относятся в основном к сферам, где они оказываются полезны для жизни мужчин.

4.  Ряде случаев отмечаются референциально идентичные пословицы в обоих языках:

Дитятко за ручку, матку за сердечко - Wer das Kind bei der Hand greift, greift der Mutter ans Herz.

При этом следует отметить, что во многих случаях такого совпадения русские ФЕ эмотивно сильнее за счет более развитой системы выражения эмоций (Вежбицкая 1996). В данном случае такую роль играют уменьшительные суффиксы.

5. В обоих языках образ женщины противоречив: и немецкий, и русский языки обнаруживают четкую полярность в характеристике представительниц второго пола. Оценки основаны во многих случаях на функционально обусловленных противопоставлениях “добрая - злая”, “gut - böse”.

6. В немецком и русском языках мужчина характеризуется отрицательно путем номинаций, свойственных для обозначения женских референтов.

7. Кроме указанных случаев, женский образ присутствует во многих жизненно важных семантических областях. Однако наиболее часто он соотносится с семантическим полем “зависимость”, “несамостоятельность”. В русском языке это наиболее четко просматривается в сфере сватовства и в сговоре, главной метафорой которого является товар - купец. Часта встречаемость слов запродана, отдана  и т.п., подчеркивающих несамостоятельность женщины.

8. В обоих языках значительная часть материала, представляющего собой моральные, нравственные предписания, относится к женщинам. В русском, однако,  это касается и мужчин.

9. И в немецком, и в русском языках очень четко разграничено деление на категории, основанием которых является возраст женщины. В обоих языках группы ФЕ, описывающие молодую девушку, особенно в роли невесты, относятся к самым многочисленным.

10. Сходство отмечено и в оценке и дефиниции типично женских качеств: слабом интеллекте, сварливости, болтливости. В русском материале ярче выражено нежелание позволить женщинам высказаться.

Несмотря на ряд сходных черт, анализ показал и весьма существенные различия в отображении немецким и русским языками концепта “женщина”.

4.2. Особенности гендерной стереотипии

1. Прежде всего отметим резкую количественную разницу (более 1800 ФЕ в русском и менее 400 в немецком).  Разумеется, мы обратили на это внимание и проверили, не является ли столь значительное расхождение в количестве ФЕ случайным. Для этого мы проанализировали работы по аналогичной проблематике и обнаружили, что авторам  также удалось установить лишь  небольшое число единиц, относящихся к женскому образу (Вильмс, 1997; Сизых, Борисова, 1999). Этот факт приобретает еще большую значимость в свете утверждений представительниц германской феминистской лингвистики о “замалчивании” (Unsichtbarmachung) женщин и их деятельности немецким языком (Pusch, 1981). В отношении исследованного нами материала этот тезис феминистской критики немецкого языка можно считать оправданным.

2. Обращает на себя внимание также тот факт, что образ женщины представлен в русском материале значительно шире не только в количественном, но и в качественном отношении: отражены разнообразнейшие социальные роли, степени родства, этапы жизни женщины, ее разнообразные задачи и умения (невеста, мать, жена, сестра, сваха, теща, свекровь, невестка, золовка, хозяйка, мачеха, кума, попадья и т.д. Это резко отличает русский фразеологический материал от немецкого. Известно (Лакофф, 1988), что количество номинаций концепта в языке прямо пропорционально его культурной значимости для данного народа. Поэтому можно сделать вывод о большей значимости женщин и женской деятельности для русской культуры.

3. Вывод пункта 2 представляется еще более обоснованным, благодаря еще одной важной особенности русской паремиологии - наличию в ней женского голоса. На немецком материале нами такое явление обнаружено не было. Женский голос выражает сильную антиандроцентричную тенденцию, присущую русскому языку: он аккумулирует наблюдение за бытием “от первого лица”, от лица женщины. Женский голос создает автопортрет, выражает женский взгляд на мир, с одной стороны ограниченный социальными рестрикциями, с другой - являя собой проявление женской воли, самостоятельности.  Русская паремиология весьма отрицательно относится к самому процессу женского говорения. Как уже указывалось, слова женщина/баба и говорить встречаются в одном синтагматическом ряду редко. Почти всегда  говорить замещают его отрицательно коннотированные синонимы: брехать, врать, талдычить, сплетничать. На этом фоне вхождение женского голоса в фразеологический фонд русского языка еще более значимо.

Кроме того, грамматический строй русского языка, изобилующий неопределенно-личными и безличными конструкциями, позволяет  многие пословицы относить к любому человеку, независимо от его пола: Выше головы не прыгнешь. Это обстоятельство мы также считаем фактором, снижающим андроцентричность русского языка и позволяющим заключить, что гендерный аспект в русском языке в силу самой языковой специфики может быть во многих случаях элиминирован.

4. В рассмотренном русском материале шире, чем в немецком представлены также высказывания, лишенные оценки и отражающие типичные для женщин сферы деятельности и занятия.

5. Не менее важен факт, что в русской паремиологии более ранних временных пластов внешность женщины не имеет решающего значения. Немецкие ФЕ, напротив, придают этим качествам высокую значимость. Следует, однако добавить, что значимость внешней привлекательности в диахроническом аспекте оказалась изменчивой. Так, Русский ассоциативный словарь обнаруживает высокую встречаемость реакции “Красивая” на стимул “Женщина” у испытуемых обоего пола. Словарь же В.Даля отражает значимость красоты главным образом для юной девушки на выданье.

6. Вопреки нашим ожиданиям оказалось, что русский язык в части паремиологии дает гораздо более развернутую картину женской работы и трудовой деятельности в целом, нежели немецкий.

7. Анализ показал также, что в русском языке несколько меньше номинативных фразеологических сочетаний, по крайней мере в исследованных нами словарях. Дополнительное их количество представлено в анализе В.Н. Телия (1996). Автор показывает, что в русской культуре имеет место “гастрономическая метафора” - аппетитная, сдобная женщина, что можно отнести к аргументам в пользу андроцентричности.

8. Далее, к числу существенных различий относится разный “взгляд” на отношения между полами, отраженный в исследуемых языках. В немецком четко выражено резкое противопоставление полов, в то время как на материале русского языка исследование это выражено не столь резко. Мы предвидим возможные возражения. Действительно, в ряде работ (В. Ерофеев, 1998, Tafel, 1997) утверждается высокая степень негативной коннотированности концепта “Женщина” в русском языке. Такая точка зрения была свойственна и автору диссертации на начальном этапе исследования (Кирилина, 1997г) пословиц и поговорок. Однако более глубокий количественный и качественный анализ материала посредством сплошной выборки и обработки большого количества объемных лексикографических трудов заставил нас изменить свою точку зрения. Лишь большое, по возможности, исчерпывающее, количество языковых единиц дает возможность объективной оценки культурных стереотипов и выявления доминирующих коннотаций, оценок и семантических областей, релевантных для экспликации исследуемого концепта. В указанных выше работах анализ проведен на материале 40 (Tafel), 15 (Ерофеев) пословиц. Работа Красавского и Кирносова (1996) рассматривает 27 ФЕ, что дает основания усомниться в достоверности и объективности выводов, так как практически весь паремиологический фонд как немецкого, так и русского языка остался за рамками названных исследований. Работа со столь непредставительным материалом, на наш взгляд, не дает оснований делать выводы, подобные следующим: “Нет ни одной народной культуры в мире, где бы так цинично относились к женщине, как это было у нас”(Ерофеев, 1998, с.22). Еще раз напомним, что вывод сделан на материале 15 пословиц. Паремиологический материал других языков для сопоставления вообще не привлекался (в связи с изложенным одним из методологических выводов нашего исследования должен стать вывод о необходимости работы с большими массивами данных, позволяющими установить доминирующие тенденции, ядро и периферию и в целом прототип).

Русская фразеология создает более детализированный образ женщины, дифференцированный по возрасту, статусу, социальным функциям, занятиям. В ней отражено не только мужское, но и женское видение мира. В отличие от немецкой, в русской фразеологии характеристика каждого образа в рамках исследуемого концепта дана подробнее: общая характеристика, типичная деятельность, роль в семье, поведенческие нормы, запреты и ограничения. Таким образом создается динамический, а не статичный прототип жизни женщины от девичества до старости. Такая детализация выражена в немецком материале значительно слабее.

9. Существует также еще одно отличие, связанное с концептуализацией мужественности и женственности в обоих языках. Безусловно,  “типично” женские качества  оцениваются и в том и в другом языках главным образом отрицательно. Но все же прослеживается некоторая разница в образах женщин, когда они “выпадают” за рамки принятого стеретипа.

Так, в “Старшей Эдде” валькирии “приобретают черты женщины-богатыря”(Мифы...,1980, с.211), то есть обладают мужскими качествами. Примечательно, что в качестве наказания бог Один обрек валькирию Сигрдриву на неучастие в битвах и замужество. Аналогичная ситуация просматривается и в ряде письменных памятников иных культур:  “Житие матери нашей Валаты Петрос” (Чернецов, 1991) рисует картину нарушения женщиной двух христианских законов: уход от мужа и деятельность в качестве проповедника и учителя. Это исключает Валату Петрос не только из ряда обыкновенных женщин, но и из числа женщин вообще. С ней происходят физиологические изменения - исчезает менструальный цикл. Таким образом мужские функции Валаты Петрос (а мужчинам позволялось уйти в монастырь, оставив семью, и быть проповедником и наставником) объясняются ее неженской сущностью, что и позволяет ей возвыситься до канонизации. Судя по дальнейшему изложению, речь идет о предназначении, об избранности Валаты, и это не зависит от нее самой. Образ женщины, избавившейся от физиологической зависимости от своего организма, присутствует также и в современной западной масс-культуре. Так, “Солдат Джейн”, попадая по собственной воле в американский аналог российского спецназа и добиваясь (успешно) признания равенства с мужчинами, достигает своей цели, но также теряет качества, свойственные женскому организму (Монастырский, 1998).

Русский фольклор также доносит до нас образы женщины-богатырки (Забелин, 1992, Телия, 1996). Мы разделяем точку зрения В.Н. Телия: “Для русского обыденного самосознания нехарактерно восприятие женщины как слабого пола и противопоставление ее “сильному полу”: эти сочетания, вышедшие из книжно-романтического дискурса, не стали принадлежностью обиходно-бытового употребления языка. Цитацией из этого же дискурса является и сочетание лучшая или прекрасная половина человечества” (Телия, 1996, с.263).

Несмотря на то, что с принятием христианства канон женственности  изменился, “богатырский идеал продолжает доминировать в физическом идеале молодой или зрелой женщины”(там же, с.263). В этой связи можно объяснить нетипичность восприятия женщин как “слабого пола” также и их “статностью”, особенно с учетом результатов исследования Г.И. Берестнева (1995), убедительно показавшего на материале нескольких славянских языков, что “смысл больших размеров сам находился в тесной связи с идеей силы”(Берестнев, 1995, с.14).

Нами замечен еще один важный факт: выполнение “мужественных действий” не ведет, как показывают русский язык и фольклор, к утрате женственности в физиологическом смысле: Марья Моревна, воительница, защитница и одновременно возлюбленная царевича; невеста Финиста Ясна Сокола; Василиса Премудрая. К этому списку можно добавить более современные как литературные образы (М. Цветаева, “Царь-девица”), так и  фольклор:  Я и лошадь, я и бык, я и баба и мужик. Да и фразеологические сочетания бой-баба и мужик в юбке, как показал опрос 63 информантов, не  коннотированы резко отрицательно, а чаще выражают ироническое восхищение, пусть и с оттенком осуждения.  В этой связи не кажется случайным быстрое вхождение в обиход и приобретение статуса крылатых слов следующих поэтических цитат: Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет и Есть женщины в русских селеньях. Нами замечено, что первая из названных выше крылатых фраз знакома носителям русского языка настолько хорошо, что в соответствующих ситуациях очень часто произносится лишь ее начало - коня на скаку... ,- что, безусловно, свидетельствует о широкой распространенности и общеизвестности.

Приведенные факты позволяют заключить, что русской  женственности не свойственна слабость и беспомощность. Скорее, можно говорить о непротиворечивом сочетании традиционно “мужских” и “женских” качеств, об андрогинности.

Безусловно, наши выводы предварительны и нуждаются в дальнейшем подтверждении на материале других уровней языка. Кроме того,  мы исследовали весьма древний слой пласт языка. Согласно концепции Ю.С. Степанова, исторически сложившиеся ГС оказывают определенное воздействие на сознание носителей языка, но на него воздействуют и другие факторы, относящиеся к современности. Необходимо поэтому хотя бы в общих чертах осветить динамику развития ГС и ее отражение в языке. Это даст возможность определить, каким образом, согласно идее Коннелла (Connell, 1993), рассмотренной в главе 2,  происходит манипуляция ГС в общественном сознании, то есть какие из многообразных ГС  особенно акцентуируются, например, в средствах массовой информации, в определенные исторические периоды. В следующем разделе мы дадим краткий очерк динамики развития ГС, в полной мере сознавая, что он не является исчерпывающим.