2. Дискуссионные вопросы лингвистической гендерологии: био- и социодетерминизм

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 

Важнейшей дискуссионной проблемой ГИ остается вопрос о том, в какой степени соотносятся биологические и культурные факторы, влияющие на гендерные различия в языке и речи. Социодетерминисты, к которым относится в первую очередь феминистская лингвистика и представители этнолингвистики, настаивают на доминирующем воздействии общества и культуры, что доказывается результатами изучения  коммуникации в разных культурах и исследованием процессов социализации человека (обзор соответствующих трудов см. Mead, 1949; Philips, 1987, Günthner, Kotthoff, 1991; Pollack, 1995; Горошко, Кирилина, 1999).  Названные исследования убедительно доказывают пластичность человеческой психики и ее высокую зависимость от культурной среды.

Биодетерминисты исходят из наличия когнитивных различий у мужчин и женщин, доказывая их экспериментальным путем. Экспериментальные данные рассматриваются как свидетельство врожденных биологических различий в языковой когниции. Биодетерминистская теория основана на  влиянии различий гормональных систем мужчин и женщин на их речевое поведение. Предлагается различать когнитивные, эмоциональные и физические последствия гормональной дифференции. Утверждения о когнитивных различиях допускают возможные расхождения в ментальных способностях мужчин и женщин. Тезис об эмоциональных различиях выводит в фокус рассуждений мужскую агрессивность и женскую заботливость, но может и основываться на предположении, что женщины более эмоциональны и чувствительны. Наиболее распространено мнение, что физические различия - репродуктивная функция у женщин и более крупные размеры и сила у мужчин - оказывают влияние на полоролевую дифференциацию (Sherzer, 1987). Очень распространено также мнение, что языковая способность женщин врожденно выше, чем у мужчин. Мужчины же от рождении имеют лучшие визуально-пространственные навыки. Аргументы сторонников биодетерминистского подхода базируются на  признании межполушарной асимметрии  мозга у мужчин и женщин. Впервые данные об этом были получены  в процессе наблюдений за пациентами с нарушением мозговой деятельности в результате травм (McGlone, 1980). Доказывалось, что при повреждении одного и того же участка мозга нарушения речи у мужчин и женщин носили разный характер. На этом основании было выдвинуто предположение, что различия в нейроанатомических характеристиках полушарий мозга  человека могут детерминировать их специфические особенности в осуществлении когнитивных процессов. Решение когнитивной задачи, с одной стороны, требует формирований соответствующей системы кодов, с другой - опирается на системы кодирования, уже имеющиеся в индивидуальном опыте (Гольдберг, Коста, 1995), поэтому можно предположить, что биологические различия в организации и функционировании полушарий мозга создают предпосылки для указанной дихотомии в развертывании когнитивной деятельности. Особенности нейронной организации левого полушария сравнительно с правым могут объяснить его большую способность к быстрому поиску ранее накопленной информации. Левое полушарие играет ведущую роль в лингвистическом кодировании (Гольдберг, Коста, 1995), но и в целом более широко участвует в обеспечении когнитивных процессов, опирающихся на хорошо закрепленные дескриптивные системы. На взгляд названных авторов, правое полушарие доминирует  в тех ситуациях, когда ни одна из имеющихся в индивидуальном репертуаре дескриптивных систем не соответствует поставленной задаче. Вместе с тем, ряд исследователей мозга настаивает на том, что функциональная специфика мозговых структур и латеральная асимметрия  левых и правых блоков  в значительной степени формируется прижизненно: “В настоящее время пока нет  достаточно четких критериев, позволяющих разграничивать врожденные, генотипически обусловленные и динамические, формируемые прижизненно особенности асимметрии блоков” (Хомская, 1995).

Предположительно, у женщин для речевых процессов более, чем у мужчин, задействовано правое полушарие. Женщины также обнаруживали меньшую степень нарушения речи, чем мужчины, во всех случаях, когда травмировано было левое полушарие, что позволило исследователям предположить совместность в работе полушарий в процессе речепорождения и меньшую, по сравнению с мужской, специализацию полушарий. Аналогичным образом интерпретируется и большая успешность девочек в освоении языка и чтения. Опыты по дихотическому прослушиванию (McKeever, 1977), измеряющему скорость и точность декодирования слов для каждого уха и связанное с этим доминирование одного из полушарий, привели автора к выводу о том, что женский мозг, вероятно, для осуществления вербальных функций задействует оба полушария сразу, а в мужском они более четко локализованы в левом полушарии. Результаты эксперимента расцениваются лингвистами как неоднозначные. Так, С. Филипс (Philips, 1987) не считает возможным распространять их на лингвистическую компетенцию в форме знания грамматики и лексикона. Аналогичные возражения возникли и при обсуждении в научной литературе результатов измерения электрической активности гемисфер при прослушивании музыки и речевых сообщений мужчинами и женщинами (Shucard et al., 1987). Высказываются также сомнения в надежности и точности самого метода в связи с тем, что многочисленные эксперименты такого рода дают весьма противоречивые результаты, следовательно, в их выводах отсутствует один из важных признаков валидности - повторяемость результатов. Результаты экспериментов, проводившихся в нашей стране также не однозначны (Траченко, 1995). Кроме того, у каждого человека имеет или не имеет места индивидуальное доминирование левого или правого полушария (Хомская, 1995). С. Филипс считает, что если даже и существуют различия в развитии и локализации речевых функций у детей, то науке не известны четкие поведенческие манифестации таких различий при прямом измерении речевой “продукции”. “ Не очевидны и гендерные различия во владении грамматикой и лексиконом языка для любой нормальной популяции любого возраста” (Philips, 1987, p.6). Напротив, ряд работ показывает множественность пола(Trudgill, 1972, Schwitalla, 1995). Так, П. Траджилл установил, что уровень образования находится в обратно пропорциональной  связи с гендерными различиями в речи. Й. Швиталла показал, что социальная среда и уровень образования приводят к большой вариативности речевого поведения в рамках одного пола (изучалась речь фабричных работниц и представительниц академической cреды).

Обзор исследований Д. Сепир, Хоува и др. (Philips, 1987) показывает, что социальная деятельность часто представляет собой создание, распространение и поддержание идеологий, включающих структуры и модели, интерпретирующие  природу мужчин и женщин. На этом основании утверждается, что такого рода идеологии играют главную роль в формировании гендерно специфичного поведения. Основная идея такого рода исследований состоит в указании на то, что различные источники и сферы влияния должны быть рассмотрены по отдельности и разграничены. Показано также, что приравнивание большой силы к легитимному авторитету является этноцентричным, так как  сила / власть, которую в Западной Европе считают авторитетом, в других культурах может быть не слишком велика. Кроме того, то, что в западноевропейской культурной традиции концептуализируется как вежливость, не всегда рассматривается как таковая в неевропейских культурах.

Подводя итог сказанному, сдедует отметить, что, объясняя поведенческие и речевые различия между полами, современное состояние гендерологии не позволяет отдать явное предпочтение ни причинам биологического порядка, ни социокультурным доминантам. В научном дискурсе присутствуют в большей или меньшей степени обоснованные доказательства воздействия как первых, так и вторых причин. Поэтому сегодня можно говорить о биосоциальном характере полового диморфизма.