1.2. Переходный период (первая половина ХХ века)

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 

В начале нашего века интерес к гендерным аспектам языка и коммуникации несколько возрос благодаря трудам Э. Сепира, О. Есперсена, Ф. Маутнера, хотя самостоятельного направления еще не сформировалось.

Накопившаяся к этому времени информация  о различиях в языке в связи с полом его носителей у  народов, находящихся в стадии первобытного развития, и в ряде языков юго-восточной Азии навела лингвистов и философов на мысль о возможности гендерных различий в “цивилизованных” языках Европы. В 1913 году вышел посвященный критике языка труд Маутнера (Mauthner, 1921), в котором он признает гендерные различия в языке, обосновывая их социальными и историческими причинами. Анализируя коммуникацию в различных социальных слоях, автор выявил ряд особенностей мужского и женского речевого поведения, установив, что в среде фабричных рабочих ненормативную лексику употребляли мужчины. В высшем же обществе мужчины прибегали к двусмысленностям, произносить которые позволялось и женщинам, но лишь до тех пор, пока их эвфемистический характер не утрачивался. По Маутнеру, женщины менее образованы и поэтому стремятся без нужды использовать иностранные слова, тогда как образованные мужчины  их не употребляют, будучи в состоянии найти  эквивалент в родном языке. Маутнер считает, что  творческое использование языка - прерогатива мужчин, а женщины  лишь способны усвоить создаваемый мужчинами язык. Возникновение “женского” языка Маутнер связывает с историческими традициями античного театра, где первоначально женские роли исполняли мужчины. Лишь с появлением на сцене женщин в технике драматургии произошли изменения, давшие возможность “зазвучать” и женскому варианту языка. Исторический подход привел автора к выводу о том, что общество восприняло “женский” язык тогда, когда женщинам позволено было выступать, что свидетельствует о влиянии неравноправного положения полов на языковую социализацию. Ранее социальные аспекты гендерной вариативности языка не учитывались, однако идея Маунтнера долгое время не находила дальнейшего развития и оставалась невостребованной.

Э. Сепир (Sapir, 1915, 1929) сосредоточил внимание на различиях, имплицирующих социальную идентичность (person implications) в индейских языках нутка и коасати. Пол и статус Сепир относит к тем измерениям социальной идентичности, цель которых - сигнализировать посредством  лингвистической формы “отклоняющуюся от нормы” речь. Сепир рассмотрел также фонологические различия в рамках одной морфемы, интерпретируя их как сигнализацию пола. Сепир пришел к выводу, что пол маркируется индексально и облигаторно в морфологии многих языков. Этот факт подтвердился дальнейшими исследованиями индейских, а затем и на материале других языков. Было установлено, что этот тип различия является главным  и наиболее частотным способом гендерной дифференциации, зафиксированным в лингвистической литературе.

В 1922 году Отто Есперсен посвятил целую главу фундаментального труда о происхождении и развитии языка особенностям женской языковой компетенции (Jespersen, 1998).  Есперсен дал более широкий, чем Сепир, обзор дистинктивных признаков пола в языке. Его также считают одним из первых лингвистов, обративших внимание на существование мужских и женских преференций в пользовании лексиконом. По Есперсену, женщины употребляют иную, нежели мужчины, лексику, более склонны к эвфемизмам и менее к ругательствам. Женщины, считает автор, консервативны в употреблении языка, что иллюстрируется на примере сообществ эмигрантов и иных изолированных групп, где сохраняется родной язык и одновременно усваивается новый. При этом женщины чаще остаются монолингвальными, а мужчины быстрее усваивают новый язык. На синтаксическом уровне  женщины предпочитают эллиптические конструкции и паратаксис, тогда как в речи мужчин чаще встречаются периоды и гипотаксис, чему Есперсен дает более высокую оценку и на этом основании делает вывод об умственном превосходстве мужчин. Хотя Есперсен наиболее полно для своего времени интерпретировал вопрос о влиянии гендерного фактора, его воззрения в последующий период подвергались критике в связи с тем, что свои выводы он сделал, основываясь лишь на личных наблюдениях, многие из которых не были достаточно обоснованы (см. Janssen-Jurreit, 1975,  Günthner, Kotthoff, 1991;).

В целом первый и второй периоды изучения гендерного фактора в языке характеризуются двумя особенностями: а) исследования носили нерегулярный характер и находились на периферии лингвистики; б) в ходе описания особенностей мужской и женской языковой компетенции сформировалась концепция “дефицитности” “женского” языка по отношению к “мужскому”. Нормой признавался “мужской” язык, а  отклонением от нормы - “женский”. Однако на втором этапе появились новые данные, а также тема заинтересовала крупных лингвистов, что способствовало большему распространению ГИ и повышению их авторитета.